Вечерело, когда мы вышли из Государственного музея Изобразительных искусств им. Пушкина, где на два месяца расположилась, заняв практически все пространство музея, выставка «Щукин. Биография коллекции».

Начался обмен впечатлениями: понравилось, не понравилось, спорно, интересно, захватывающе, удивительно!.. Я молчала, мысли еще не складывались в слова.  Чувства переполняли. Вечером созвонилась со своим педагогом по теории изобразительного искусства, почетным членом Академии Художеств Галиной Авраамовной Загянской.  Она поинтересовалась, какое впечатление произвела выставка. «Меня потрясывает»- ответила я.  Наверное, это самое емкое слово, для передачи того состояния, в котором я пребывала после увиденного.

Что это, излишняя впечатлительность или волшебная сила искусства, способная воздействовать на человека?

Отстояв два с половиной часа в очереди на необычайно жарком для московского сентября солнце, мы получили желаемое: разделенная почти столетие назад коллекция московского купца и мецената Сергея Ивановича Щукина впервые предстала перед нами в полном объеме благодаря сотрудничеству двух музеев — Государственного Эрмитажа и ГМИИ им. А.С. Пушкина. В 1949 году эти учреждения получили части ценнейшего собрания.

Семье Щукиных принадлежала одна из самых обширных коллекций произведений искусства со всего мира. Авторы выставки концептуализировали ее не хронологическим ходом жизни Сергея Щукина и его братьев. Здесь предложена концепция, позволяющая взглянуть на личности коллекционеров через приобретенные ими произведения, через увлечение сначала одними, затем другими мастерами.

На выставке «Щукин. Биография коллекции» демонстрируются коллекции трех братьев коллекционера — Дмитрия, Ивана и Петра.

Пётр

Пётр Щукин собирал исторические реликвии, ювелирные украшения, предметы декоративно-прикладного искусства и быта. Его коллекция, ставшая важнейшей частью Государственного исторического музея, была эклектична и настолько разнопланова, что нередко вызывала скептическое отношение современников. Но вместе с тем, Пётр одновременно с Сергеем открыл для себя новую французскую живопись.

Дмитрий

Дмитрий Щукин — вдумчивый, просвещенный коллекционер и тонкий знаток истории искусств — собирал произведения старых мастеров, отдавая особое предпочтение голландским живописцам XVII века. Залы искусства Голландии в ГМИИ им. А. С. Пушкина, в значительной степени, сформированы из произведений, принадлежавших Дмитрию.

Иван

Самый младший из братьев, Иван Щукин — все еще мало изученная фигура. Он был человеком разносторонних дарований, знатоком Парижа и парижской жизни, его художественно-литературный кружок «Щукинские вторники» посещали яркие представители богемы. Именно младший брат ввел Сергея в художественную среду и привлек его внимание к современному французскому искусству. Не справившись с соблазнами французской столицы, Иван покончил жизнь самоубийством. На выставке будет показана лишь небольшая часть произведений, некогда принадлежавших Ивану Щукину — из-за частых финансовых затруднений он был вынужден продавать свои собрания.

Сергей

Сергей Иванович Щукин происходил из московской купеческой семьи. Собирательством живописи он увлекся лишь после сорока лет, в то время как его братья были одержимы коллекционированием с молодости. Дмитрий, Пётр и Иван были наделены особым чутьем и каждый из них, в той или иной степени, повлиял на характер коллекционирования Сергея.

«К пройденному» Сергей Иванович не возвращался. Если уж отлюбил художника. То отлюбил навсегда» — пишет Наталия Семенова, научный консультант выставки. Один из критиков так и назвал щукинское собрание – «история его увлечений».

Влюбляясь в художника, Щукин покупал у него все главное и лучшее. Выставка построена в логике этих влюбленностей: в Гогена, Сезанна, Матисса, Дерена, Руссо. Ранний кубизм Пикассо был слишком радикален даже для Щукина, но он чувствовал, что вещь, вызывающую шок, надо купить, а дома завешивал работы тканью и по чуть-чуть открывал. У Щукина была 51 работа Пикассо!

Попадая в первый зал — первый укол в сердце —  известное полотно «Танец» Анри Матисса, одна из трех больших работ, которые Сергей Щукин заказал художнику для холла своего особняка. (сначала он сомневался, вешать ли ее в холле, как отнесутся дети к изображенным на ней обнаженным телам. Но в конце концов решился и написал Матиссу: «Сударь, я нахожу в вашем панно «Танец» столько благородства, что решил пренебречь нашим буржуазным мнением и поместить у себя на лестнице сюжет с обнаженными).

Для этого полотна в музее освободили целиком Белый зал. Очень не хватает парной к «Танцу» «Музыки». Панно в плохом состоянии, говорят, что его больше не возят.

Хочется отметить удивительный факт.  Во время учебы на режиссерском факультете Театрального института имени Бориса Щукина на ранних курсах мы ставили режиссерские этюды по картинам художников. И мое внимание остановилось именно на этой картине. (Но она не подошла по критериям отбора картин к заданию) … А сегодня захожу в музей и на огромном холсте она, столько раз переосмысленная, до предела узнаваемая…Матисс изобразил крайне скупыми средствами некое действие. Танец. Ничего удивительного, что его современники были ошарашены. Ведь на таком пространстве столько всего можно было бы поместить! Но нет, перед нами лишь нечто, созданное с помощью линий и трёх цветов: красного, синего, зеленого. На этом все. У нас может возникнуть подозрение, что фовисты, к коим относится Матисс и примитивисты просто не умеют по-другому писать. Это не так. В большинстве случаев они все получали классическое художественное образование. И реалистичное изображение очень им даже по силам. Чтобы убедиться в этом, достаточно посмотреть их ранние, ученические работы, в том числе Матисса, когда они ещё не выработали свой авторский стиль. «Танец» – уже зрелая работа Матисса. В ней ярко выражен стиль художника. И он намеренно упрощает все, что можно. Вопрос, зачем. Все легко объясняется. Чтобы выразить что-то важное, отсекается все лишнее, чтобы наше внимание было сосредоточено на самом танце. Не на фоне, не на лицах персонажей, не на их одежде, их просто нет в картине, а лишь на самом танце. Перед нами квинтэссенция танца. Его суть. И ничего больше.

Всего у Щукина было 37 работ Матисса, но из Петербурга приехали не все.

За пять лет Сергей Щукин сумел собрать уникальную коллекцию Клода Моне – 11 полотен, повествующих о рождении, становлении и закате импрессионизма. На первых порах от брата не отставал и Петр Щукин, рискнувший купить две картины Моне, которые спустя почти 15 лет также достанутся Сергею. Этюду Моне «Сирень на солнце», который долго считался первой покупкой Сергея Щукина, (Иван Щукин в Париже купил ее для своего брата Сергея. Картина висит в зале Ивана Щукина), Осип Мандельштам посвятил стихотворение Импрессионизм.

Художник нам изобразил
Глубокий обморок сирени
И красок звучные ступени
На холст, как струпья, положил.
Он понял масла густоту –
Его запекшееся лето
Лиловым мозгом разогрето,
Расширенное в духоту.

Интересный факт, который я услышала у одного из экскурсоводов: Моне работал в окрестностях Парижа над большой, 4 на 6 метров картиной «Завтрак на траве». Потом Моне уехал. А картина осталась и сильно отсырела. Когда Моне вернулся, он разрезал картину на три части. Правая пропала, а центральная и левая и ныне демонстрируются в музеях. Несмотря на этот случай, замысел оставшейся картины сохранился.

В собрании Щукина Пьер Огюст Ренуар представлен ранним, но показательными гранями своего таланта. Если Моне был преимущественно пейзажистом, то Ренуара привлекал главным образом образ женщины и ребенка, что наиболее цветуще, тонко и нежно. Картина «Обнаженная» (зал Петра Щукина) привлекает к себе особое внимание как гостей выставки, так и искусствоведов. «Эта ренуаровская женщина поистине вечно живет и цветет перед нами. Ее глаза не устают мерцать, а тело пульсировать полнокровными красочными жилками. В ней нет пикантной эротики салонных красавиц, но зато есть нечто большее и вечное… Ее тело полновесно и мощно, как сама стихия, а ее глаза и губы призывно нежны, ибо без этого обмана невозможно покорение нас стихией», — восторгался Яков Тугендхольд.

«Природа не знает черного цвета», — таков был лозунг эпохи, подкрепленный научными изысканиями. Но Ренуар в этом походе против черного цвета занял особую позицию. В то время, как Моне избегал черных мотивов, Ренуар сознательно возвращался к ним. Он достиг невиданной живописности черного цвета, который казался столь глухим, нейтральным и безжизненным до него. Остановитесь около картин «Дама в черном» и «Девушки в черном», они находится в зале около картин Моне и Дега, и оцените сами.

Эдгар Дега представлен в коллекции гораздо полнее, Чем Ренуар. Каждая картина – редчайший драгоценный камень: «Танцовщица у фотографа», «Танцовщицы на репетиции», «Проездка скаковых лошадей» и самый драгоценный камень — «Голубые танцовщицы», так любимые всеми. Художник застал их в минуту последних приготовлений — еще мгновение и девушки грациозно выпорхнут к зрителям. Краски пастели передают нежность, одухотворенность и грациозность балета.

От Петра Щукина, Сергею досталась одна из лучших обнаженных Дега – знаменитый «Туалет» (не представлена на выставке). «Как раньше ненасытная жажда правды влекла Дега подсматривать за балеринами в уборных театра, так и теперь он подглядывает за женской наготой, когда она не позирует, когда вся на свободе» Я. Тугендхольд.

Своего первого Сезанна, картину «Фрукты» – апельсины и лимоны на белоснежной скатерти – Сергей Щукин приобрел в галерее Дюран –Рюэля, который первый оценил талант художника. Затем появился натюрморт «Букет цветов в вазе». На полотне есть подпись художника, это большая редкость, т.к. Сезанн не имел обыкновения подписывать свои работы. Мне удалось сфотографировать подпись…

Полотно «Масленица», которую часто называют «Пьеро и Арлекин», Сезанн писал с сына, которого нарядил Арлекином, а его приятеля одел в костюм Пьеро. Мальчикам приходилось позировать часами, и сын сапожника однажды упал в обморок.

«Черт знает что: вот не люблю Сезанна, — противный, а от этого карнавала, с Пьеро и Арлекином, у Щукина, не отвяжешься. Какие-то терпкие, завязли в зубах, и хоть бы что», — жаловался Валентин Серов. Художник к Сезанну «подходил туго», но в итоге все-таки признал. А молодежь, ученики Серова из Московского училища живописи, ваяния и зодчества, напротив, боготворили Сезанна и почитали за гения.  На полотнах, висевших у Щукина выросло целое поколение почитателей Сезанна, образовавших впоследствии объединение «Бубновый валет».

Полотна Сезанна суровы и спокойны. Одушевлённые персонажи погружены в себя и сами напоминают натюрморты – «Мужчина, курящий трубку», «Дама в голубом».

Сезанн, явно не стремясь к этому, стал главой целого направления, которое назовут постимпрессионизмом. Сам же он постимпрессионистом никогда не был, поскольку всегда оставался самим собой и не примыкал ни к одному из течений.

Пристрастия Сергея Ивановича Щукина менялись с невероятной быстротой. Строфа из стихотворения В.В. Маяковского «Верлен и Сезанн», словно посвящена ему, а не студентам Училища живописи, ваяния и зодчества, заразившимся новым искусством.

Бывало — сезон,
наш бог — Ван-Гог,
другой сезон —
Сезанн.

Период увлечения постимпрессионистами, к числу которых принято причислять знаменитую троицу — Сезанн, Ван Гог и Гоген  пришелся на 1903 – 1908 годы. Покупать Сезанна, Ван Гога и Гогена Щукин начал практически одновременно, но двум первым явно предпочитал последнего. Шестнадцать полотен Поля Гогена против семи Сезанна и четырёх Ван Гога.

Привезя первые полотна Гогена в Москву, Сергей Иванович первое время не решался показывать картины гостям. Как вспоминал художник Сергей Виноградов «не сразу ошарашивал их живописным неистовством».

Щукин собрал и «иконостас» Гогена, как назвал 16 работ художника Яков Тугенхольд. Третья слева картина в верхнем ряду – «А, ты ревнуешь?» первой привлекла мое внимание. На берегу реки две сестры, они только что искупались и раскинулись на траве в непринужденных позах, беседуют о любви вчерашней и о той, что придет завтра. Одно только воспоминание вызывает раздоры – ты ревнуешь?

В центре «иконостаса» — полотно «Королева». Эта женщина, на картине, королева? Нет атрибутов помпезного  шика, от которых сбежал Поль Гоген, в поисках человечности иной, нежели та , что у парижских кокоток Тулуз Лотрека. Да, она иная, и к ней нужен особенный подход… Вспоминается картина «Олимпия» Эдуарда Мане… действительно, позы похожи.

В этом полотне, одном из самых значительных произведений второго таитянского периода, Гоген вступает в открытую полемику с европейской традицией живописи. «Мне кажется, что по цвету я еще никогда не создавал ни одной вещи с такой сильной торжественной звучностью. Деревья в цвету, собака сторожит, справа два голубя воркуют. Но какой смысл посылать это полотно в Париж, когда уже есть столько других, которые не продаются и вызывают вой. Это вызовет еще больший вой», – признавался Гоген в письме к своему другу. И тем не менее, это самая дорогостоящая картина Поля Гогена.

Многих удивляет, что гогеновский «иконостас» венчает портрет Гогена работы Ван Гога – но ровно так все висело и у Щукина, а рядом был Ренуар, что невозможно себе представить, если бы не фотографии…

«Вчера был на пятнице у С.И. Щукина. Он получил две картины Гогена. Те гости, которые бывают у него – доктора, присяжные поверенные, словом русские интеллигенты-картежники, — хохочут, хохочут над картинами. Смех довольных людей, в меру занимающихся себе интеллектуальными удовольствиями, в меру играющих в карты, смех над идущими и дерзающими – очень симптоматичен. Я не требую от них понимания, да и на что оно им, что дает оно им в русской деятельности». В.В. Переплетчиков. Дневник.

Матисс стал самым сильным и так и неизжитым щукинским увлечением. Сергей Иванович влюбился в художника с первого взгляда. Живопись Матисса мало кому тогда нравилась. О нем говорили, что он грубый, «наглый», бесформенный. Уж если французы, как заметил Аполлинер, были «готовы забросать камнями одного из наиболее пленительных художников современной пластики», что говорить о русских.

Увлечение оказалось таким сильным, что Сергей Иванович вступил с художником в переписку. Картины покупал прямо из мастерской, беря не только законченные, но и едва начатые полотна. После знакомства с Щукиным жизнь Матисса кардинально изменилась. Вдобавок, Матисс заключил контракт с галереей Бернхейм-Жён, которая получила эксклюзивное право на все, что напишет Матисс,  по фиксированной цене в соответствии с форматом. В контракте имелась существенная оговорка: картины величиной больше установленного договором размера Матисс имел право продавать сам, без посредников. Вот почему в щукинской коллекции оказалось так много полотен, приближающихся по размеру к панно. Это не считая двух огромных панно, написанных художников по заказу Сергея Ивановича.

В зале Анри Матисса первой мое внимание привлекло полотно «Нимфа и сатир». На стенах висели более узнаваемые произведения, но первой я подошла не к ним. Картина первоначально имела название «Фавн, застигающий нимфу врасплох». Сюжет полотна по распространенной версии навеян описанным в «Метаморфозах» Овидия мифом о Пане, преследовавшем нимфу Сирингу.

По другой версии, с картиной связана настоящая любовная история. Возможно, она навеяна отношением мастера к поступившей в «Академию Матисса» ученице из России Ольге Меерсон. Образ реальной девушки и нимфы из классической мифологии слились в сознании художника, создавшую столь чувственную картину.

Красноватая и нежно-розовая плоть тел резко контрастируют с цветами окружающего их пейзажа, а предельный лаконизм и графичность в прорисовке фигур, с одной стороны, вызывает в памяти образы с античной вазописи, а с другой —усиливает драматический эффект, заложенный в выразительных позах персонажей картины.

А дальше в просторном зале пленят внимание «Семейный портрет», «Мастерская художника», «Красные рыбы», «Стоящий Мароканец в зеленой одежде», «Натюрморт с голубой скатертью» и другие ….

«По-настоящему я стал воспринимать   искусство Востока довольно поздно, а византийскую живопись понял, стоя перед иконами в Москве. Чувствуешь себя более подготовленным к дальнейшему пути, когда видишь, что твои усилия подтверждаются традицией, и традицией древней. Она помогает преодолеть пропасть», — так писал Матисс, имея ввиду не только пластику и пространственные решения, но и силу духа, которую почерпнул в искусстве Востока.

Александр Бенуа в 1911 году назвал Москву «городом Гогена, Сезанна и Матисса». Через три года ему следовало бы назвать Москву еще и «городом Пикассо». Осенью 1908 года Матисс возьмёт Щукина с собой на Монмартр, в мастерские художников, где жил тогда Пикассо. Подруге художника Фернанде Оливье запомнился «невысокий, незаметный, бледноватый человек с большой головой и похожими на поросячью маску лицом. Сильное заикание причиняло ему страдание, он с трудом изъяснялся, и это смущало его… Техника Пикассо была для русского открытием».

Позднее, Сергей Щукин пытался убедить всех в величии Пикассо: «Идемте к Пикассо! Это гениально! Я сам к нему шел с боями. В нем есть что-то демоническое, инфернальное. Это разрушитель всех основ, но на обломках он создает новые, небывалые ценности…Мы современники новой эпохи. Мы по-новому должны видеть и воспринимать форму. Пикассо — будущее».

Начав с кубистических картин, Щукин вернулся к раннему творчеству Пикассо и купил несколько работ «голубого» и «розового периода». «Старый еврей с мальчиком», «Любительница абсента», «Испанка с острова Майорка», «Семья странствующих комедиантов» …

«Убогие бродяги, избравшие церковную паперть своей родиной, матери, потерявшие молоко, старцы, словно столетние вороны. Здесь все, скорбь и мольба», — писал о произведениях «голубого» периода друг Пикассо, поэт Андре Сальмон.

Почти на выходе из зала висит полотно «Свидание», единственная картина, приобретенная Щукиным непосредственно в мастерского художника. На картине предельно лаконичная обстановка, посреди нее — двое людей, страстно прижимающихся друг к другу. Чувствуется сильное эмоциональное напряжение, как будто их любовь обречена, это последнее свидание и для них это катастрофа…. Сам Пикассо вряд ли вкладывал такой глубинный смысл в эту работу – он был ещё молод, первая любовь ещё впереди, как и военные потрясения бурного XX века.

Известная картина «Любительница абсента» у Щукина называется «Пьяница». Вряд ли посетителям московской галереи что-то говорило слово «абсент». Напиток, любителем которого был и Ван Гог и многие представители творческой богемы, был запрещен.

«1907 год является переломным в творчестве Пикассо. Он становится кубистом. Он сжигает за собой все достижения прежних лет, все духовные ценности, обретенные в Испании, всю мистическую глубину нищих, все мистическое сладострастие «розовых» женщин – во имя чисто формальных исканий. С фанатическим холодом испанского инквизитора он становится фанатиком чистой идеи», — писал Яков Тугендхольд. На выставке представлено «Три женщины», «Фермерша», «Женщина с мандолиной», «Скрипка» и многие другие картины. Впечатления испытала сильные, но качественно иные. Кажется, что картины возникли у Пикассо в логике хода вещей, как предчувствие и подтверждение надвигающейся катастрофе. «Входишь в комнату Пикассо галереи Щукина, охватывает чувство ужаса. То, что ощущаешь, связано не только с живописью, но и с самой космической жизнью и ее судьбой», — писал осенью 1914 год русский философ Николай Бердяев.»

В 1912 году Сергей Щукин в очередной раз поразил всех – он приобрел полотна художника-самоучки Анри Руссо, которого по прежней профессии называли Таможенником. И вновь, как это случалось с Матиссом и Пикассо, коллекционер сделал безошибочный ход, угадав направление, которому принадлежало будущее – наивное искусство.

Последним увлечением коллекционера стал крупный французский художник Андре Дерен, на покупках которого коллекционер, сам того не предполагая поставил точку.

Впечатления от какого художника оказались наиболее сильными? Упоенный Клод Моне, изысканный Эдгар Дега, одухотворенный Пьер Огюст Ренуар, беспокойный Поль Сезанн, чарующий Поль Гоген, загадочный Винсент ван Гог, взрывной Анри Матисс, мистический Пабло Пикассо…. Да простят меня истинные знатоки искусствоведы за такие эпитеты….  Не могу ответить на этот вопрос… Находясь рядом с полотнами испытываешь необъяснимое возбуждение и чувство нервной дрожи. Картины волнуют и тревожат. Вылив краски слов на бумагу, я, пожалуй, разобралась с хаосом в душе, который настиг меня теплым осеним вечером после посещения этой поистине уникальной выставки коллекций искусства европейского модернизма конца XIX — начала ХХ века.

Автор статьи — Ольга Захарова

Интересно

Экскурсия Леонида Парфенова по выставке «Щукин. Биография коллекции» https://www.youtube.com/watch?v=rwdpnYczZak